Своей жизни мастер
suum cuique
. . . . . . . . .

Музыкальная школа

Пришла весна. И пришла пора перебираться матери и сыну в большое железнодорожное общежитие, развернувшееся полукругом под горою на Полярных Зорях. И настал день, когда Ксения Эдуардовна и Вовка пошли поступать в музыкальную школу.

Мама надела любимое платье и туфельки и свою счастливую голубую косынку (она уже трижды приносила удачу). Час был ранний, но они боялись не успеть. Перед тем как отправиться в путь, мама забежала к заведующей в детсад, напомнить. Вовка долго ждал внизу и подробно отвечал на вопросы обступивших его знакомых нянечек и поварих. Наконец выбежала мама и, вся красная, произнесла:

- Вовка, она меня не отпускает! - и закрыла лицо руками и уронила голову на плечо няни Таси. - Все каких-то комиссий ждет. Деревянная она, что ли?

Вовка онемел. Мать стали успокаивать, она сквозь плач говорила:

- Где музыкальная школа - помнишь?

- Помню.

- На троллейбусе. Вот пятачки. Через дорогу, смотри.

- Ладно, - у Вовки забилось сердце.

- Иди один. Потом к дяде Арвиду. Я позвоню.

- Ладно, - Вовка кинулся к дверям.

- Стой! - подняла лицо мать. - Ни пуха ни пера, слышишь?

- Ладно, - крикнул с улицы Вовка.

- К черту!! - взорвались вслед нянечки.

Дорога была неблизкая, но Вовка не раз сам ездил к дядюшке на Красноармейскую улицу, где старое бомбоубежище, и не трусил. Об экзамене он не думал, он боялся только опоздать. Как номер в камере хранения, твердил он в такт шагам грустные слова "Птички".

Людей в музыкальной школе было море, и взрослых больше, чем детей. Все нарядные, как в Сочи. Вовка все время поправлял черный бант на воротничке. В очереди он оказался за худенькой женщиной с худеньким мальчиком, на вид еще младше Вовки. Они ни на кого не глядели, опускали глаза в пол, тихонько перешептывались и заглядывали в маленький блокнот. Вовка был один, он чувствовал себя своим в этом доме. В этом кабинете он познакомился с Никифоровым, на этом подоконнике они с мамой давали списывать сольфеджио домристке, а тут однажды ждали учительницу, и Ксения Эдуардовна читала Пушкина и вдруг расстроилась, и они сидели, обнявшись, и потом их разбудила здесь уборщица, и оказалось, что они все уроки проспали. Вовка ходил, где хотел, пока к нему не пристала огромная, как айсберг, женщина в белом платье и маленькой красной шапочке. Сквозь рояль за высокой дверью и пение детей она спрашивала маячившего Вовку:

- А ты тут что? Где твои родители?

- Я без родителей.

- Разве здесь без родителей принимают?

Вовка смутился, он не знал, принимают ли здесь без родителей.

- Первый раз? - понимающе улыбалась "красная шапочка", пахнущая духами.

- Первый.

- Что петь будешь?

- "Птичку"

- На "Птичке" теперь не пролетишь. Новые требования! - Она обняла маленькую дочку, кушающую пастилу. - Надо что-нибудь стильное, пококетливей. Чарльстон поешь?

Вовка покачал головой.

- Ну вот, зря сидишь.

Вовка струхнул. Ему расхотелось поступать, он и в самом деле не знал ничего такого. А его ждала мама, она так долго мечтала. Они с ней столько пропели песен... И ни одного чарльстона!

Тетка сжалилась и сунула ему на колени бумажку:

- На, учи слова. Мелодия такая: тира-рира, тра-ляля... Слыхал?

Худенький мальчик вышел заплаканный - он испугался, но его приняли. У Вовки ноги задрожали.

...Только в троллейбусе он понял, что произошло и как все было. В кабинете его поставили к роялю и попросили, чтобы спел. Он запел что было мочи. Но с "Птичкой" ничего не получилось: слова вылетели из головы. Начинал еще раз, потом снова, но дальше двух строчек вспомнить не мог.

- Так, - сказали за красной скатертью.

И тут Вовка запел другое:

Липа векова-я

Над рекой шумит.

Песня удала-я

Вдалеке звенит.

Слова шли сами по себе, и Вовка о них не думал. Ему виделось опять, как Роза Филипповна прячет плешь, как он ел за это резинку, как отчаянно вопят корабли, как нянечки говорят им с мамой: "Все у вас впереди, все еще будет..."

Его дослушали, потом тихо посмеялись между собой. И сказали:

- Будешь учиться у Виктора Марковича. Смотри же не подведи нас, это строгий скрипач.

Он вышел в коридор оглушенным, отвечал на женские расспросы и потом всю дорогу счастливо повторял сказанное в спину "красной шапочкой": "До свиданья, милое созданье".

И был веселый вечер за столом, и дядя Арвид играл на губной гармошке, и Вовка показывал, как он умеет ходить колесом. В этот день купили ему маленькую скрипку и синие нарукавники. Стоит ли говорить, что было со стариком металлофоном. Но он был первым!


Реклама на сайте | Карта сайта | О сайте