Своей жизни мастер
suum cuique
. . . . . . . . .

Цукаты

Иногда мать и сын вместе ходили в музыкальную школу. Это строгое задание становилось вечерами как разболтанный пароходик: всюду горят окна, из них несется музыка. Так горюет скрипка, здесь хохочет труба, их мирит контрабас, рядом марширует фортепьяно. Где-то поют альты, а где-то плачут двоечники. Ксения двоек не получала, она была прилежной. А одна ее знакомая домристка двоек нисколько не боялась и получала сколько хочешь. И говорила в гардеробе:

- Он псих. Опять двойку вкатил.

- Веник?

- А кто ж еще?

- Плюнь ты.

- Да мне-то что...

Мамина учительница - красивая женщина, у нее пуховый платок. Она слушает, как играет Ксения Эдуардовна, ест цукаты и дает Вовке. Наконец ей становится жалко цукатов, и она предлагает Вовке пойти проветриться. Вовка закрывает за собой дверь и слышит ее голос и стучащую клавишу: до-диез, до-диез, до-диез!

Вовка идет по коридору под портретами. Он смотрит на них, а они на него. Почему макаронами наедаешься, а цукатами никогда в жизни? Их все хочется и хочется. Вот если бы просить было культурно, распахнул бы сейчас дверь и крикнул Виолетте Семеновне: "Отдайте мне ваши цукаты!"

За высокой дверью всхлипнули. Двоечники! Вовка тихонько, чтоб не заметили, приоткрыл дверь. Из темноты прямо на него смотрел взрослый парень, на коленях у него скрипка.

- Ты плачешь? - спросил Вовка.

- Нет, - ответил тот.

- Двойку получил?

- Да.

- У Веника? - обрадовался Вовка.

- У него.

- Плюнь ты на это!

Парень вздохнул. Видно, ему стало легче.

- Цукатов хочешь? - осенило Вовку.

- Давай.

И Вовка во весь опор помчался в свой кабинет. Распахнул дверь и закричал:

- Виоллета Семеновна! Отдайте мне ваши цукаты!

- Как это?

- Там плачет мужчина, - задыхается с бега Вовка, - он хочет цукатов.

Ксения Эдуардовна стала смотреть на Вовку, но он нарочно отворачивал лицо. Учительница заглянула в кулек и сказала, что осталось только два маленьких кусочка.

- Ну что же вы! - всплеснул руками Вовка. - Ладно, давайте хоть это.

Он отнес кулек, скормил скрипачу кусочки и слушал его жалобы:

- Я сегодня так разругался с другом, что смерти ему пожелал. А утром видел одну девушку, и она сказала: "Не ходи за мной". А теперь еще потерял пять рублей.

- А двойку за что?

- Я так думаю, что у нее, наверно, другой.

- А двойку?

- В общем, брошу все, уеду на Шпицберген... Какую двойку? Двойку я не получал, я отличник. А ты чей?

- Я Североярвинский.

- Это ты молодец. Североярвинский - хорошая фамилия, северная. А я Никифоров. Послушай, Североярвинский, как мне тяжело. - И он поднял скрипку и стал играть. И Вовка видел, что ему тяжело.

По дороге домой Вовка пытался рассказать чужую беду матери. Но она так переспрашивала, будто и не слушает. У нее, верно, и своих забот хватает. Тогда он решил пережить несчастье Никифорова один.

А скрипка, оказывается, совсем не "скрипучка", как некоторые смеялись.


Реклама на сайте | Карта сайта | О сайте